«Стандарты деятельности для инфлюенсеров и создателей контента», версия 1.0, состоящие из 5 глав и 19 статей, поднимают весьма важный вопрос в пункте 8.4 статьи 8. Что касается языка ненависти, домогательств и подстрекательства к насилию, обязанности ограничиваются «рамками контроля и разумных возможностей», а передача информации в компетентные органы осуществляется «в зависимости от степени серьезности». Звучит довольно мягко: ответственность есть, но при этом предусмотрен предохранительный механизм.
Но уже во втором предложении этот «тормоз», похоже, затягивается сильнее. Если контент используется третьими лицами для негативных комментариев по поводу политики, религии, национальности или вопросов, способных повлиять на безопасность и общественный порядок, влиятельные лица должны проактивно сообщать об этом платформе, скрывать или удалять комментарии и сотрудничать с компетентными органами по их запросу. От «ненависти» до «негативных политических высказываний» — разница, казалось бы, всего в нескольких словах, но она открывает гораздо более широкую сферу ответственности.
Так что же это в конечном счёте: стандарт поведения или расширенный механизм цензуры? По каким критериям определяется «негативный» комментарий? Кто определяет грань между критикой и нарушением? Как создателям контента действовать, если у них нет достаточной компетенции для оценки ситуации? Если ответственность за цензуру возлагается на отдельных лиц, то где критерии, процедуры и механизмы их защиты? Дело не только в том, удалять ли комментарий или оставить его, но и в более важном вопросе: когда право на свободу слова сталкивается с обязанностью цензуры, кто определяет меры?
https://www.facebook.com/share/p/1HrG83nZxe/
